Скачать реферат Специфика социальной стратификации социалистического общества

<-- рефераты Политология, политистория

Специфика социальной стратификации социалистического общества
Исходная посылка данной части работы состоит в том, что традиционные категории анализа социальной стратификации (авторитет, собственность и власть) в административно-рыночном обществе не применимы из-за отсутствия и авторитета, и собственности, и власти в обычном социологическом смысле этих понятий. Базовые категории классической социологии, такие как социальная структура, стратификация, социальная динамика при исследования социалистического государства, как показывает опыт, не поддаются эмпирической интерпретации. Использование таких понятий советского обществоведения как "классы рабочих, крестьян, и служащих" заведомо не адекватно, так как приписанность людей к социально-учетным группам определяет их поведение только с внешней стороны, в то время содержание поведения (мотивы, ценности, привычки, цели) определяется какими-то другими, внешними по отношению к социально-учетной структуре факторами. Можно предположить, что в социалистическом государстве было по меньшей мере две социальных структуры: социально-учетная и собственно социальная, которые если и пересекались между собой, то только в предельных случаях.
В данной главе сделана попытка применить для описания собственно социальной структуры социалистического общества (в рамках его административно-рыночной интерпретации) тривиальные понятия, выработанные в предперестроечной публицистике, но несколько их переопределить и формализовать. Правомерность такого подхода оправдывается тем, что преимущественно публицисты в 60--80 годы занимались первичным описанием реальности, ее классификацией и фиксацией фактов. Естественно, публицистические описания не кодифицированы и большая часть используемых фактов и обобщений не поддается верификации. Однако это знание существует и ценность его гораздо больше, чем выверенные в русле догматов обществоведения тексты докторов философских, экономических, а теперь и политических наук.
У людей, которым выпало жить в СССР, до недавнего времени было очень немного возможностей для самоопределения: они могли жить государственной жизнью, отождествляя себя со своим социально-учетным статусом; могли пребывать в отчужденном от государственного функционирования состоянии и самоопределяться в бытовых отношениях; они могли пытаться не отождествляться со своим функциональным местом в государстве и по возможности отстраняться от социалистического быта.
Группы, выделенные в отношениях отождествления с государством и бытом (в условиях, которые государство диктовало своим гражданам) можно назвать группами функционеров, обывателей и диссидентов и рассматривать как базовые элементы социальной структуры. Граждане социалистического государства вне зависимости от своего социально-учетного статуса были лишены возможности действовать вне рамок социально-учетной структуры. Их самовыражение было ограничено разговорами о государстве, обсуждением его истории, складывающейся экономической ситуации, и т.п.
Пропаганда и мероприятия по созданию социально-учетной структуры (такие как репрессии и чистки) были ориентированы на выработку единого интерпретационного аппарата для всех элементов социально-учетной структуры и на создание самой структуры, составленной из рабочих, крестьян и служащих, распределенных по отраслям народного хозяйства и прикрепленных пропиской к местам жительства. Однако результатом репрессий и пропаганды стало возникновение страт функционеров, обывателей и диссидентов.
На социалистической русском языке (канцелярите -- по К. Чуковскому) нельзя было выразить какие-либо собственно человеческие отношения. Поэтому каждая из страт собственно социальной структуры (функционеры, обыватели и диссиденты) выработала собственный язык описания реальности и определенные стереотипы для описания реальностей других страт. Еще совсем недавно одной из немногих форм самоопределения была, по определению КГБ, болтовня, то есть разговоры о том, о чем представителям конкретной страты говорить не полагалось.
Каркас обыденной жизни в СССР можно попытаться описать, рассматривая отношения между стратами функционеров, диссидентов и обывателей, и языками, которые представители страт использовали в разных ситуациях, в том числе и в тех, где пересекались их взаимные интересы. Естественно, такое описание не может претендовать на полноту и самодостаточность, однако позволяет разделить системные свойства граждан социалистического государства (т.е. характеристики людей и отношений между ними, производные от положений в социально-учетной структуре) от собственно человеческих качеств.
Функционеры, диссиденты и обыватели как идеальные типы
Функционеры, диссиденты и обыватели в социальной структуре социализма существовали не только как фрагменты социалистического пейзажа. Это и идеальные типы, и эмпирические типологические характеристики, которые государство давало своим гражданам в критических для него ситуациях, а граждане в той или иной степени примеривали к себе.
Функционеры определяли себя и других по положению в системе государственных отношений и статусов и противопоставлялись обывателям и диссидентам -- как люди, живущие полноценной государственной жизнью, то есть считающие административный торг и его результаты необходимым, хотя и не вполне естественным состоянием. Функционеры -- это не только и столько власть имущие, скорее это люди, которые мыслили себя преимущественно в государственной организации пространства и времени. Функционеры жили временем выполнения государственных планов и проведения торжественных мероприятий в пространстве, ограниченном центрами применения власти и местами проведения свободного времени.
Функционеры внутри своей страты различались положением в государственных территориально-отраслевых иерархиях, и жизнь сельского функционера вряд ли можно сравнивать с жизнью столичного. Однако функционеров всех типов обьединло сходное представление о мире и своем месте в нем. Для категоризации описания мне представляется необходимым ввести понятие ЕГОРА ЛИГАЧЕВА -- наиболее точное с моей точки зрения и наиболее известное воплощение функциональности, используемое дальше в тексте как термин.
Обыватели определяли себя как "простые люди", и жили простой социалистической жизнью: работали в государственных учреждениях для того, чтобы обеспечить себе некоторые стандарты потребления: качество питания, одежды, бытовые приборы, квартиры и автомашины, а также проведение времени, отпущенного государством на отдых в местах, соответствующих их представлениям о своем социальном положении. Для обозначения типичного обывателя в данном тексте вводится понятие НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧА ИВАНОВА. Для Николай Николаевичей пространство административного торга находилось вне пределов досягаемости и понимания.
Диссиденты, в отличие от обывателей и функционеров, противопоставлялись и функционированию в государстве, и быту его граждан. Диссиденты не могли и не хотели жить так, как живут обыватели и функционеры, и в своем отрицании государственных и обыденных реалий выработали свой стиль и способы бытия. Для обозначения типичного диссидента в тексте вводится понятие АНДРЕЙ САХАРОВ и соответствующий термин.
Cтраты функционеров, обывателей и диссидентов были связаны между собой репрессивными и распределяющими механизмами, обеспечивавшими социальную стабильность и управляемость огосударствленным обществом в целом, описанные в первых главах этой рбаоты. Принадлежность каждого человека к страте фиксировалась самим государством в явных и неявных статусах (функционеров в виде номенклатуры, обывателей в виде "простых людей", народа, а диссидентов как диссидентов).
Специфической особенностью социальной структуры социалистического общества было то, что люди, принадлежавшие к разным стратам пересекались друг с другом в социальном бытие только в строго определенных ритуалом ситуациях. Функционеры, диссиденты и обыватели, как только их статусы формализовывались и закосневали, начинали существовать в разных социальных пространствах. Социальным событием становились встречи функционеров с народом, контакты между диссидентами и функционерами, или хождение диссидентов в народ.
Языки общения
Связь между реальной (в смысле самоидентификации граждан государства) социальной структурой (элементами которой были функционеры, обыватели и диссиденты) и социально-учетной (элементами которой были рабочие, крестьяне и служащие -- в многочисленных конкретизациях системы социального учета и статистики), обеспечивал особый язык, вернее группа языков, вне которой было невозможно взаимопонимание и взаимодействие между стратами, то есть само существование государства.
Вовне, особенно для наблюдателя, не принадлежащего ни к одной из страт (в частности для исследователя-иностранца) это общество проявлялось в парадоксальной форме: язык, которым люди, принадлежащие к стратам, описывали самих себя, ни в коей мере не соответствовал внешне наблюдаемым формам поведения и тем интерпретациям, которые давались этим формам людьми-респондентами. Для того, чтобы включить парадокс в теорию социалистического общества, внешним исследователям и наблюдателям пришлось ввести представление об особых языках, на которых разговаривают граждане социалистического общества -- деревянном языке, языке истины, и т.п.
С нашей точки зрения, функционеры, диссиденты и обыватели (они же рабочие, крестьяне и служащие) разговаривали на разных диалектах одного социалистического языка, но использование диалекта (функционального, диссидентского, обыденного) определялось ситуациями общения. В разных жизненных ситуациях функционеры, например, общались на диссидентском диалекте, а обыватели -- на функциональном.
Граждане социалистического государства в той или иной степени овладевали всеми диалектами социалистического языка: функциональным (деревянным), диссидентским диалектом истины, и бытовым. От овладения диалектами зависела социальная мобильность и возможность карьерного продвижения, т.е. сама жизнь. Многоуровневая иерархия системы партийной учебы, высшего образования, повышения квалификации была необходима для освоения диалектов этого языка. Многодиалектность всех форм социального взаимодействия весьма затрудняла социализацию в обществе и -- в особенности -- возможности понимания его социальной структуры и механизмов функционирования при наблюдении со стороны.
Социализированные граждане социалистического государства в той или иной степени владели всеми диалектами и, при необходимости, без затруднений переходили с функционального на диссидентский и на бытовой, и наоборот. Положение в системе управления государством, уровень иерархии, к которому принадлежал конкретный функционер ни в малой степени не определял форм и жанров его высказываний в той мере, в которой эти высказывания были определены ситуацией общения. Высокопоставленные функционеры матерились в быту, сотрудники органов государственной безопасности рассказывали политические анекдоты, а записные диссиденты переходили на язык официоза при попытке описать то светлое будущее, которое неизбежно наступит после крушения социализма.
Взаимопонимание между стратами административно-рыночного государства достигалось тем, что функциональный, диссидентский и бытовой диалекты имели общие элементы. В речах на аппаратных совещаних при "вскрытии ошибок и разоблачении недостатков" функционеры так или иначе опирались на официозы диссидентов. Речи на аппаратных совещаних обсуждались на коммунальных кухнях и в семьях интеллигентов, бытовой мат и матерные анекдоты пронизывали любое общение. Всевозможные перетолковывания и переводы официальных высказываний на диссидентский и бытовой диалекты составляли информационное и интеллектуальное содержание обыденной жизни граждан всех социальных положений. В пространстве, заданном типологическими характеристиками, действовали люди -- носители свойств всего социального целого. Функционеры диссидентствовали, диссиденты функционировали, а обыватели и диссидентствовали, и функционировали.
Полный и закрытый список ситуаций общения (и типов сообщений) определялся социальной стратификацией социалистического общества. Форма и содержание общения и сообщения не могли выйти за рамки подтверждения существования государства исправным функционированием в его институтах, диссидентского отрицания форм государственности и быта, или редукции функционального и гражданского начала до их витальных компонент (до обыденности).
Список ситуций общения и типов сообщений, специфичных для социалистического общества может быть задан достаточно формально.
Формальное представление отношений между стратами и диалектами
Для этого вводятся понятия одноименных уровня организации исследуемой реальности и формы деятельности, соотносимые с друг с другом в квадратной матрице. При этом любое пересечение уровня и формы (строки и столбца) не пусто и отождествлено с предельно идеализированным обьектом. В данной работе вводятся функциональный, диссидентский и обыденный уровни реальности и одноименные формы деятельности,т.е. жизни в этой реальности.
На рис. 48 представлен упорядоченный веерной матрицей список идеальных обьектов, которым даны собственные имена.
Рисунок 48. Идеальные обьекты социальной структуры социалистического общества
формы деятельности уровни социальной структуры функционирование диссидентство бытование
функциональный Лигачев Ан. Яковлев номенклатурные сплетники и интриганы
диссидентский Рой Медведев Сахаров Дети Арбата
обывательский стукачи и кляузники Авторы и исполнители политических анекдотов Николай Николаевич

листать страницы:
1  2  3