сайдинг в дмитрове

Скачать реферат Предвестники великого будущего.

<-- рефераты История


Предвестники великого будущего.
Коммунисты-утописты XVIII в.—61. Мечта о прочном ми¬ре — 72, Утопический социализм начала XIX в. и идея раз¬вития общества — 84, Русские революционные демократы и проблема общественного развития — 105
Однако и в XVIII в. наиболее смелые умы обще¬ства, выходившего из недр феодализма, стремились заглянуть далеко вперед, за пределы того периода, ко¬торый становился исторической действительностью. Рассуждая о свободе, равенстве и братстве, о возмож¬ности изменения общественных порядков, эти мысли¬тели снова поднимали вопрос о возможности уничто¬жения эксплуатации человека человеком, о ликвида¬ции классового неравенства. Их воображению вновь и вновь рисовался иной общественный строй, который уничтожит извечное деление на бедных и богатых, на имущих и неимущих. Когда подготовлялись буржуаз¬ные революции в Англии и Франции, когда в движение пришли крестьянство и плебейские элементы городов, которые придавали размах и силу этим революциям, настроения и чаяния революционизирующихся масс. народа не могли не влиять на наиболее передовые умы того времени. Для теории общественного развития, для поисков путей исторического прогресса это имело ог¬ромное значение. Эти мыслители как бы говорили: уж если суждено появиться новому обществу, о котором говорят кругом, если оно должно отвечать требованиям человеческой природы, то надо идти дальше, чем пред¬лагают многие сторонники этого нового общества. Одним из таких смелых умов
yJnTc^^n в. ^"1 »• ^ Францу^ писа¬тель Морелли. Как хорошо гово¬рит академик В. П. Волгин, Морелли в своей утопии использует новую форму «готовых, разбитых по
статьям проектов законов» ^ В этом своеобразии ска¬зался тот исторический период, который отделяет уто¬пию Морелли от утопий Мора и Кампанеллы. Насту¬пило время великих социальных и политических пере¬мен, и мыслители начинали облекать свои мечты в форму законодательных актов, обеспечивающих пре¬образование общества.
В. П. Волгин справедливо видит у Морелли перво¬начальную формулировку одного из основных принци¬пов социализма — каждый должен по способностям трудиться на общее благо. Что касается принципа рас¬пределения, то Морелли склоняется к мысли о необхо¬димости распределения по потребностям. В. П. Волгин отмечает, что эта мысль сквозит также в утопиях Мора и Кампанеллы. Таким образом, гуманизм, начавший свою историю с требования освободить личность чело¬века от феодальных пут, неизбежно пришел к новому требованию: личность человека должна иметь возмож¬ность развивать свои способности, приносить их на об¬щее благо и удовлетворять свои потребности. Если не будет простора для проявления способностей человека, если не будут удовлетворяться его потребности, то о развитии личности не может быть и речи. Это был ло¬гически необходимый этап в развитии гуманизма.
Общественная мысль вплотную подошла к формули¬ровке одного из важнейших принципов коммунизма, коренного требования социальной справедливости. Но не решен был вопрос: когда и в результате чего насту¬пит новый общественный строй, законом которого бу¬дет труд каждого по его способностям и распределение по потребностям?
Споры о коммунистическом обществе не вышли еще из сферы умозрительных абстракций: одни говорили, что коммунизм логически невозможен, ибо противоре¬чит природе человека, другие стремились поколебать эту точку зрения, утверждая, что такой строй возмо¬жен, допустим, что он соответствует требованиям со¬циальной справедливости и природе человека. Морелли,
' В. П. Волгин, Коммунистическая теория Морелли. См. книгу Морелли «Кодекс природы или истинный дух ее зако¬нов», М.—Л„ 1956, стр. 36.
наоборот, доказывает, что частная собственность испор¬тила и извратила природу человека. Пройдя через свое¬образное грехопадение — установление частной собст¬венности, люди осознают свои ошибки и должны затем вернуться к порядкам «золотого века».
Несмотря на умозрительный характер, эти споры представляли необходимый этап в подготовке новых взглядов на исторический процесс, на важнейшие проб¬лемы общественного развития человечества. Мечта о социальной справедливости, об уничтожении эксплуа¬тации ярко вспыхивала и в сознании народных масс, например в ходе английской революции XVII в. у диг-геров — «копателей», мечтавших об общинном земле¬владении. Старая феодально-абсолютистская монархия рухнула, была создана новая, революционная власть. Все говорило о наступлении времени больших перемен. И трудящиеся надеялись, что с падением абсолютизма настанет их социальное освобождение. Это была лишь абстрактная возможность, а реальные условия для ее воплощения отсутствовали. Но в развитии социальной мысли человечества был взят важный рубеж. Идея ре¬волюции, представление о возможностях революцион¬ной власти и идея социальной справедливости все бо¬лее сближались.
В ходе английской революции выявились два наи¬более радикальных течения: левеллеры — «уравните¬ли»—выступали за политическое равенство; диггеры боролись за обобществление земли, за предоставление земли народу на началах общественной собственности. Это движение возникло еще в начале XVII в. Кресть¬яне, уничтожавшие изгороди и канавы — знаки частной собственности на общинной земле, обратились еще в 1607 г. с воззванием, в котором говорилось: «Захват¬чики-тираны перемалывают наше мясо на жернове бедности для того, чтобы они могли жить сами по себе среди своих стад жирных баранов. Они обезлюдили и уничтожили целые селения, обратили их в пастбища, нисколько не выгодные для нашего государства» ^
^ С. И. Архангельский, Дпижение крестьянской бедноты в графстве Норсемптон в первой половине XVII в. Сб. «Из истории социально-политических идей», стр. 209.
В более или менее законченную систему взгляды диггеров были превращены уже позже, в ходе рево¬люции.
Вождь этого движения Уинстенли в своем произве¬дении «Закон свободы» (1652) рисовал общество, в ко¬тором «все плоды трудов хозяйственников и ремеслен¬ников внутри страны и доставленные навигацией из других стран будут предназначены для общих запа¬сов» ^ Из этих общественных складов продукты будут выдаваться «каждому по потребности». «Так как ка¬ждый работает для пополнения общих запасов, то ка¬ждый будет свободно пользоваться любым предметом со склада для своего удовольствия и обеспеченной жизни, без купли и продажи и без всякого ограниче¬ния» *. В республике восторжествует общественная собственность. Характерно, что Уинстенли, так же как и Морелли, только на сто лет раньше его, придает своей утопии форму проекта мероприятий, которые следует осуществить власти, рожденной революцией^. Утопизм Уинстенли сказывается в том, что он надеется осуществить все эти мероприятия с помощью прави¬тельства Кромвеля. В утопии Морелли, однако, вообще не было ясно, с какой государственной властью связы¬вает он свои надежды на новые законы. Но и тот и другой хотел с помощью законодательных актов за¬ставить общество прыгнуть от феодально-абсолютист¬ских порядков к осуществлению общинно-коммунисти¬ческих принципов. Конечно, такой прыжок можно было проделать только с помощью фантазии. Уинстенли на¬деялся, что крушение феодально-абсолютистских по¬рядков в Англии полностью расчистило почву для ко¬ренных социальных преобразований. По мере того как Франция приближалась к решительным боям за свер¬жение феодально-абсолютистских порядков, эта уве¬ренность появилась и там. Теория общественного раз¬вития, его закономерных этапов, его движущих сил еще
^ Д. Уинстенли, Закон свободы. «Избранные памфлеты»,
М. - Л., 1950, стр. 326. * Там же, стр. 326—327.
" См. М. А. Б ар з. Социальная утопия Уивстенлв. Сб. «Исто¬рия социалистических учений», М., 1962, стр. 58—88.
не созрела. Первые проблески мысли о коренном пере¬вороте в жизни общества, как зарницы, занимались и потухали.
Утопия Уинстенли важна для нас тем, что она была непосредственно связана с революционной борьбой масс. И во Франции XVIII в. наступает новый этап в раз¬витии общественной мысли, и там все более ярко про¬ступает эта связь утопических коммунистических идей с революционной борьбой масс за свержение феодально-абсолютистского строя. Сельский священник Жан Мелье, видевший своими глазами нищету, безжалост¬ную эксплуатацию и бедствия масс французского кре¬стьянства, изложил в своем «Завещании» коммунисти¬ческие мечты о новом строе без угнетателей и угнетен¬ных. Мелье считает, что без революционной борьбы нельзя расправиться со строем частной собственности, угнетения и несправедливости, когда ничтожная кучка богатеев господствует над трудовым народом.
В работе о народных истоках мировоззрения Мелье профессор Б. Ф. Поршнев справедливо отмечает, что «все народные волнения, бунты, восстания, при всей безмерной пестроте их поводов и обстоятельств, разыгрывались вокруг вопросов собственности, по по¬воду собственности...». Автор указывает далее, что в этих бунтах «трудно представить хоть одного участ¬ника погрома дома габелера или замка сеньора, кото¬рый бы сам считал себя грабителем, который не искал бы оправдания своих действий перед самим собой и своими ближними в представлениях, пусть смутных, о несправедливости, незаконности происхождения этих богатств, которые сами награблены у него и т. д.» ^ Эти смутные чувства и разрозненные мысли были система¬тизированы и развиты Мелье. Поршнев подчеркивает, что при всей стихийности и негативности народных стремлений в них проскальзывает идея победы народ¬ного восстания, свержения существующей власти и установления власти народа. Эта идея была выражена
° В. Ф. Поршнев, Народные истоки мировоззрения Жана Мелье. Сб. «Из истории социально-политических идей», стр. 221—222.
3 Г. П. Фратщов 65
и развита Мелье. В крестьянских восстаниях налицо факт «нарушения глубочайшего церковно-религиозного запрета — запрета восставать». Эти антицерковные, антирелигиозные настроения были на материалистиче¬ской основе развиты Мелье, который пришел к атеисти¬ческому мировоззрению.
В эпоху французской буржуазной революции XVIII в. был сделан дальнейший важный шаг в раз¬витии социальной мысли и действия. Вывод, что для установления коммунистического общества и господ¬ства справедливости нужна революция, был значи¬тельно обогащен и развит. Появилась мысль о рево¬люционной диктатуре. Диггеры связывали свои мечты о социальной справедливости с диктатурой Кромвеля. Французские революционеры уже простились с подоб-. ными иллюзиями. Об установлении революционной диктатуры, которая означала бы реорганизацию обще¬ства на коммунистических началах, мечтали сторон¬ники Гракха Бабёфа, выражавшего чаяния предпроле-тариата, парижской бедноты, плебейских элементов города.
В «Манифесте», написанном поэтом и философом Сильвеном Марешалем от имени группы «равных», говорилось: «Французская революция только предтеча другой, более великой и более величественной револю¬ции, которая будет уже последней». «Равенство было не чем иным, как красивой и бесплодной юридической фикцией», теперь встает задача добиться фактического равенства, говорили бабувисты. Эта мысль о другой, будущей революции имела огромное значение. Что ре¬волюция 1789 г. породила «новых богачей», что она не добилась социальной справедливости, это видели уже «бешеные». Один из участников этой группы заявлял: «Место дворянской и священнической аристократии за¬няла аристократия буржуазная и торговая» ". Таким образом, надежда на то, что уничтожение привилегий духовенства и дворянства приведет к господству «на-
" См. Л. М. Захер, К вопросу о значении взглядов «бе¬шеных» в предыстории социалистических идей. Сб. «История социалистических учений», стр. 136.
рода» и к равенству, была уже подорвана «бешеными». Но они не делали из этого тех радикальных выводов, к которым пришли затем бабувисты.
Первое требование, выдвинутое группой «равных», гласило: «Долой частную собственность на землю, земля ничья». «Равные» заявляли, что люди могли бы «удовлетвориться одинаковым количеством пищи од¬ного и того же качества» ^ Основные идеи бабувистов сво^лись к тому, что революция еще не кончена; надо готовить новый революционный переворот, захват вла¬сти; предстоит осуществить фактическое равенство, труд должен стать уделом всех членов общества, не должно быть ни богатых, ни бедных, никто не может присваивать себе земельную и промышленную соб¬ственность.
Как отметил академик В. II. Волгин, «подчеркнуто централистический характер имели проекты бабувн-стов, первой революционной группы, провозгласившей целью революции осуществление коммунизма» ^ В w\ программе имелись такие положения: Jl. Объединить все ныне существующие богатства в руках республики. 2. Заставить трудиться всех работоспособных граждан, каждого в соответствии с его способностями и свойст¬венными ему привычками» *°. Волгин пишет, что дол¬гое время для проектов социального переустройства было характерно, что «хозяйственной единицей и рас¬порядителем общей собственности является небольшая хозяйственно независимая община» ". Мы говорили уже о данной идее применительно к утопиям Мора и Кампанеллы. Бабувисты отбрасывают это старое пред¬ставление и говорят об общественной собственности в масштабе республики, целого государства.
Так в ходе французской буржуазной революции XVIII в. уже возник образ другой, более великой ре¬волюции, которая установит социальную справедли-
* См. Ф. Буонаротти, Гракх Бабёф и заговор равных,
П.-М„ 1923, стр. 70-72. ° В. П. Волгин, Наследие утопического социализма. Сб.
«История социалистических учений», стр. 10. '•" Там же, стр. 17. " Там же, стр. 9.
3» 67
вость на земле. В результате переворота должна быть установлена революционная диктатура. Но участники группы «равных» думали, что эту великую революцию немедленно может начать кружок заговорщиков. Ка¬кие классы должны осуществить эту революцию, ка¬кова будет классовая природа новой революционной власти — обо всем этом имелись лишь туманные пред¬ставления.
На самом же деле долгий путь вел к этой величай¬шей революции. На этом пути должен был сформиро¬ваться класс, который в состоянии во главе трудящихся масс совершить социалистическую революцию. Должен был сформироваться авангард этого класса — партия, которая способна вести класс на великие битвы и победы. Должна была возникнуть теория, которая по¬казала бы путь революционного переустройства обще¬ства. Ничего этого в XVIII в., в эпоху французской буржуазной революции, не было. И все же идеи «рав¬ных» Бабёфа сыграли огромную роль в истории со¬циальной мысли. В. И. Ленин, конспектируя работу Маркса и Энгельса «Святое семейство», так передает одно из положений, выдвинутых в этой работе: «Фран¬цузская революция породила идеи коммунизма (Ба-бёф), которые при последовательной разработке со¬держали идею нового Weltzustands (мирового поряд¬ка. — Ред.) » ^.
Если подытожить некоторые важные мысли об об¬щественном развитии, которые были достижением XVIII в., то среди них помимо теории прогресса надо отметить следующие. В начале истории был общест¬венный строй, который не знал частной собственности. Этот строй господства общественной собственности со¬ответствует велениям природы. Раздел имущества был величайшим злодеянием в истории человечества. Только равенство отвечает природе человека и соз¬дает условия для нормального развития людей; нера¬венство их уродует и губит. Частная собственность — причина всех бед. Это важное положение теории обще¬ственного развития было установлено, но оставалась
" В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т, 29, стр. 27. 68
загадка, сформулированная еще Руссо: века господства частной собственности принесли благо цивилизации, искусство, науку, культуру. Человечество не может вернуться вспять и жить с медведями, как говорил Руссо. Не остановит ли отмена частной собственности это движение вперед культуры и цивилизации? Уто¬писты-коммунисты считали, что новый строй может возникнуть на основе «священной бедности». Вопрос о развитии, об умножении общественного богатства, которое должно политься могучим потоком, еще не стоял. Только изучая развитие экономики, производ¬ства, можно было подойти к правильному ответу на этот вопрос. Важнейшие, коренные вопросы обществен¬ного развития, следовательно, в XVIII в. не были разрешены и даже казались неразрешимыми.
В наследие новому веку, родившемуся после фран¬цузской буржуазной революции, осталась мечта об об¬щественном строе, который осуществит принцип «ка¬ждый по способностям, каждому по потребностям». К этому строю в действительности нет прямого пути, говорил аббат Мабли, надо проводить лишь частичные реформы, ограничивающие непомерную частнособст¬венническую жадность. Этот строй можно ввести сразу с помощью революции и революционной дикта¬туры, утверждали участники «заговора равных». Пе¬редовой мысли XIX в. предстояло разобраться и в этом вопросе и сказать свое мнение о судьбе челове¬чества.
Не случайно Мабли одно из своих главных сочине¬ний назвал «Сомнения, предложенные философам и экономистам относительно естественного и основного порядка политических обществ» (1768). Мабли ставил вопрос о том, как можно от порядков современных ему политических обществ перейти к порядкам, основан¬ным на общественной собственности и коммунистиче¬ском уравнительном распределении. Он не сомневался, что именно такой порядок соответствует природе чело¬века и от него ведет свою историю человеческое обще¬ство. Человечество совершило глупость, начав раздел земли и введя частную собственность, вырыв пропасть между имущими и неимущими.
Мабли признает право угнетенных восстать «в за¬щиту прав человечества», право на революцию. Он пи¬шет: «Кто не видит, что наши общества разделены на различные классы людей, которые по причине сущест¬вования у них земельной собственности, по причине жадности и тщеславия имеют интересы, не скажу раз¬ные, но противоречивые?» При этих противоречивых интересах имущих и неимущих «как возьметесь вы заставить людей, у которых нет ничего, т. е. громадное большинство граждан, поверить, что они, очевидно, живут в таком государственном строе, где они могут найти наибольшую сумму наслаждений и счастья?» ^ Эта мысль о «наибольшей сумме наслаждений и счастья» как идеале коммунизма выделяет Мабли среди' других утопистов-коммунистов, которые думали о строе, удовлетворяющем в равной мере минимальные потребности всех.
Мабли пытается ответить и на вопрос, как достичь «золотого века». Он считает, что века господства част¬ной собственности слишком развратили людей, чтобы можно было сразу подчиниться законам природы и непосредственно ввести коммунистические поряд¬ки. Активные и повелительные страсти пробуждены частной собственностью, и с ними нельзя не счи¬таться.
Для того чтобы воспитать потребности людей, на¬нести удар по страстям, порожденным частной собст¬венностью, надо регулировать право наследования, про¬вести аграрную реформу, ограничив право владения землей, создать демократическую республику. В этом Мабли в известной мере близок к мысли Руссо. Но Мабли идет дальше Руссо: новое в его трудах заклю¬чалось в том, что свою демократическую республику, осуществляющую частичные реформы, Мабли поста¬вил как промежуточное звено между миром безудерж¬ного господства частной собственности и коммунисти¬ческой утопией. И в своей утопии он постарался отве¬тить на возражение, выдвинутое противниками, в част-
" Г. Маблц. Избранные произведения, М. — Л„ 1950, стр. 198-199. '
70
ности физиократами, утверждавшими, что частная соб¬ственность является единственным могучим стимулом, побуждающим людей к труду. «Именно земледельцев, поля которых будут наиболее плодородными, — писал Мабли, — я поощрял бы к соревнованию вознагражде¬нием (курсив наш. — Г. Ф.); пастуха, стадо которого было бы наиболее здоровым и плодовитым; охотника, самого ловкого и наиболее выносливого в том, чтобы выносить трудности своей профессии и изменения по¬годы; ткача, наиболее трудолюбивого; женщину, заня¬тую всего более домашними обязанностями; отца семьи, наиболее внимательного к воспитанию в семье гра¬жданских обязанностей, и детей, наиболее послушных на уроках и наиболее старающихся подражать добро¬детелям своих отцов» ". Мабли решительно критиковал книгу физиократа Мерсье де ла Ривьера «Естественное и необходимое состояние обществ», в которой пропове¬довалось «естественное неравенство» людей как ре¬зультат различных способностей и жажда к стяжатель¬ству объявлялась единственным стимулом к трудовой деятельности человека.
Но Мабли еще не задумывается над проблемой .оплаты членов нового общества в зависимости от коли¬чества и качества их труда, он стоит на позициях урав¬нительного коммунизма. И все же идея вознагражде¬ния обществом особо отличившихся в труде на общее благо была предвестницей идеи социалистов-утопистов XIX в. о труде по способностям и об оплате по труду. Это было зерно, которое упало на плодородную почву. Пройдут еще десятилетия, пока над этой же проблемой будут раздумывать Сен-Симон и Фурье, пока сен-си-монисты не сформулируют отчетливо принципа со¬циализма: «от каждого по способностям, каждому по труду». Попытка Мабли найти такую форму обще¬ственной жизни, которая подготовляла бы коммунизм, также имела большое значение. Социальная мысль XIX в. должна была ответить на вопрос, поставленный
" См. С. Сафронов, Политические и социальные идеи Мабли. Сб. «Из истории ооциальио-полити^еских идей», стр. 252—253.
Мабли, оставшийся у самого автора «Сомнений...» не¬разработанным. Действительно ли путь длительных реформ, как это думал Мабли, должен привести чело¬вечество к новому строю? Сен-Симон и Фурье, каждый по-своему, последовали за Мабли. Но была и другая дорога, которую предстояло открыть. Энгельс высоко оценивал Мабли. Говоря в «Анти-Дюринге» о комму¬нистических теориях XVIII в„ он упоминал лишь имена Морелли и Мабли. Это были умы, прокладывав¬шие дорогу социальной мысли XIX в.
У Мабли, пожалуй одного из пер-Мв^а о прочном д^ ^^ ^ социальном пере-мире U ^ U устройстве общественной жизни

листать страницы:
1  2  3